Международная магистерская программа «Психология развития» (Россия - Швейцария)
Сайт "Детская психология для родителей"
Центр игры и игрушки МГППУ

Как остановить травлю в школе: Психология моббинга

Как остановить травлю в школе: Психология моббинга

М.: Генезис , 2012. — 264 с.
Автор:
Руланн Э.Г.
Аннотации не найдено
Главы/Параграфы

Часть 1. Психология моббинга: исторические и теоретические аспекты

Глава 1. На чужбине: история военнопленного

На столе передо мной лежат написанные им книги, а также открытки и фотографии. Глядя на последние снимки, я понимаю, что он постарел, но в лице его осталась сила. Глаза ясные и глубокие, как будто они видели нечто непостижимое.

В 1942 г. Цвея Йованович был молод. В начале Второй мировой войны он был арестован за участие в сербском сопротивлении. Вместе с другими пленными его однажды посадили на корабль и отправили в неизвестность.

Мы отходим, мы все дальше, но мысленно я остаюсь, я остаюсь... Вчера к нам приходили, возможно, в последний раз. Это была последняя встреча с нашими близкими. Мой старший брат, моя сестра и моя жена с нашим десятимесячным сыном пришли попрощаться со мной. Мой малыш... В первый раз за долгое время я взял его на руки, обнимал и целовал, а он играл с моими растрепанными, немытыми волосами. Они принесли мне небольшой чемодан с нижним бельем и тем немногим, что им удалось собрать помимо предметов первой необходимости. В чемодане также были сербско-немецкий словарь, учебник немецкого, тетрадь, карандаш. В учебнике лежали две небольшие фотографии — моя жена с нашим малышом: на одной он у нее на руках, на второй она держит его у груди. Когда они уходили, я долго, долго смотрел им вслед (Javanovic, 1988. P. 9–10).

Сначала корабль шел вверх по течению Дуная от Белграда к Будапешту и Вене. Пленными, как скотом, набили грузовой трюм. Дальше на север по железной дороге в вагонах-телятниках их перевозили до Штеттина. Ожидавшее там транспортное судно доставило их в Берген. Оттуда на другом судне их отправили дальше. Они смутно догадывались о том, что движутся на север. Они видели северный полярный день, когда грузовой трюм отпирали. На них сыпались удары, пинки, тычки штыками. Один раз в сутки их выпускали в туалет, затем снова гнали вниз, в грохот и голод. В конце концов корабль причалил, и выяснилось, что они зашли в небольшую гавань в Порсангер-фьорде. Для них эти чужие края выглядели пустынно и непривычно.

Всего их было 374. Почти все — больны или истощены. Цвея очень похудел, но оставался физически крепким. Морально он, учитель по образованию с живым умом, тоже не был сломлен и сохранял ясность мысли.

Они идут в южном направлении и видят указатель на Лаксельв, расстояние на указателе не отмечено. Затяжные суточные переходы, недостаток еды, а та, которую дают, — плохого качества. Смерть начинает забирать тех, кто слабее.

Auf! — кричат конвоиры. — Встать!

Weiter gehen! — Вперед!

Дорога петляет и вьется между крупными и небольшими озерцами. Мы продолжаем путь вдоль дороги — туда, откуда, боюсь, для многих из нас уже не будет возврата (Ibid. P. 23).

Большинство доходят до Лаксельва, но они должны ехать на грузовиках дальше, в Карашок, в первый из многих лагерей, где Цвее Йовановичу вопреки всему удалось выжить.

Около 30 000 военнопленных из России, Польши, Югославии были переправлены в Норвегию. Условия жизни во многих норвежских лагерях были сопоставимы с условиями жизни в наиболее известных концентрационных лагерях Центральной Европы. Первоначальный план имел две цели. С ними нужно было разделаться, однако сначала нужно было выжать из них последние силы и запустить промышленную и транспортную систему в Норвегии. Великий транспортный план заключался в создании непрерывной авто- и железнодорожной сети с юга до самого Финнмарка. Проект не был реализован. Все больше югославских пленных доставлялись в Нурланн, их распределяли в лагеря, находившиеся в районе Коргена и севернее — до Рогнана, разделенные горным массивом Салтфьеллет.

Цвея Йованович в книге «Кровавая дорога» рассказывает об одном случае, который, вероятно, спас ему жизнь. Вереницей они идут на каменоломню, с ними норвежские конвоиры — впереди, сзади, по бокам.

Лагеря, разумеется, находились под немецким командованием, однако там служили норвежские охранники. Молодые парни со всей Норвегии, большинство из которых выросли в нормальных условиях — их детство не было трудным.

Раннее утро, холодно. Пленные совершенно истощены, но они знают, что будет, если они больше не смогут работать. И вот тут это происходит. Один из норвежцев обращается к своему сослуживцу:

— У тебя есть прикурить?

— Нет, — слышит он в ответ.

Йованович решается. Сейчас или никогда.

Из кармана куртки он достает спичечный коробок, протягивает его норвежцу и говорит на сносном норвежском:

— У меня есть прикурить.

Молодой норвежец берет спички и зажигает сигарету.

— Где ты выучил язык?

Цвея знал, что этот вопрос будет задан. Он много раз повторял про себя то, что должен сказать в ответ. Он отвечает, он лжет.

Правда была иной.

Однажды возле казармы, где жили немецкие офицеры, он заметил небольшую книжку. Это был карманный разговорник, видимо, оставленный кем-то из немцев. Такие разговорники выдавали каждому офицеру, чтобы те могли общаться с местными. В немецко-норвежском разговорнике было около пяти сотен слов и стандартный набор фраз. Он огляделся и сунул книгу под куртку. Каждый вечер, когда другие спали, он находил в себе силы для изучения новых слов и предложений. Он знал немецкий и быстро учился.

«Кровавая дорога» и другие книги о годах, проведенных в Норвегии, написаны по-норвежски им самим, и едва ли можно заметить, что автор учил язык, будучи уже взрослым человеком. Способность к языкам — этот дар, а также воля спасли жизнь Цвее Йовановичу.

Норвежец подходит к нему опять.

— Откуда ты родом?

Цвея немного рассказал о своей стране, и норвежец сказал несколько слов о родных местах.

— У тебя есть семья?

Норвежец, молодой парень, тоже тосковал по своим. Со временем и другие норвежцы начали говорить с Цвеей Йовановичем.

Удары стали реже, а потом и вовсе сошли на нет. Ему было позволено принимать еду от местных: на это смотрели сквозь пальцы. Понемногу силы возвращались к нему. Со временем охранники стали видеть в Цвее человека.

Он пишет, что следовал инстинкту, подсказавшему, что надо выучить язык. Разрушить смертоносное расстояние между ними, дистанцию, полностью развязывающую руки. Цвея Йованович выжил и за годы, проведенные в Норвегии, стал много значить для других пленных. Было множество погибших. Они умирали от голода, холода и изнурительной работы, от непрекращающегося жестокого обращения или от смертельного удара или выстрела.

Нильс Кристи, ныне норвежский криминолог с мировым именем, тогда, сразу после войны, был студентом. Как и в последующие годы, молодой Кристи умел обнаружить и описать главное. Темой его диссертации на степень магистра были лагеря, располагавшиеся в Северной Норвегии. Молодой студент получил возможность опросить многих норвежцев, которых обвиняли в нарушении прав военнопленных в немецких лагерях. В основном это были совершенно обычные норвежские парни, которые по той или иной причине стали охранниками. Многие из них после войны были осуждены за жестокое обращение или убийство одного или нескольких пленных — сербов, таких как Цвея Йованович, русских, поляков (Christie, 1952; Javanovic, 1988).

Нильс Кристи долго и обстоятельно беседовал с бывшими охранниками. Никогда, даже в своих самых темных фантазиях они не могли вообразить, что сделали бы нечто подобное с добропорядочным норвежцем.

– Кто были эти пленные? — спрашивал молодой студент.

Невинный вопрос. Ответы были разные, но укладывались в общую схему.

– Они были грязные, они были тощие, они набрасывались на еду, как животные. Их речь — какая-то тарабарщина. Они были странные, непохожие на нас.

Бить их, унижать и убивать было делом простым и естественным. Понятно, что это далеко не обычное убийство, оно сродни умерщвлению бешеной собаки — поступку само собой разумеющемуся.

Недавно я ехал в такси, это была длительная поездка. Молодой приятный парень — водитель такси, разговорившись, начал рассказывать о событиях, произошедших около десяти лет назад, когда он учился в старших классах. Вспоминая об одном из своих одноклассников, водитель испытывал смешанные чувства — в основном удивление и стыд. Легко верилось в то, что он-то не принимал участие в несколько гротескной травле, продолжавшейся годами. Этим занималась группа учеников, в основном мальчишки из его класса. Но иногда к ним присоединялись и другие. Их излюбленным развлечением было натянуть на голову мальчика куртку, так чтобы он не мог ни видеть, ни дышать. Другой пользующийся многолетним успехом прием — затолкать мальчика в мусорный контейнер, стоявший недалеко от школы. Контейнер был металлический, к нему на петлях крепилась откидная крышка. Когда мальчика заталкивали внутрь, крышку закрывали. Взобравшись на контейнер, преследователи начинали прыгать на нем, а кто-нибудь один стоял, удерживая крышку. Другие стучали по стенкам контейнера. Этот мальчик часто опаздывал на урок, и за это его ругали.

Водитель рассказывал об этих и других выходках, сильно сопереживая ужасу и унижению, которые испытывал мальчик. Много раз он повторял, что ему стыдно. Теперь, став взрослым, он не мог понять, как допустил такое. Он уверен, что был в состоянии остановить эту жестокую травлю, но тогда он бездействовал. Было видно, что его это мучает. Кажется, тогда он еще не все понимал. Все шло привычным образом, так, как должно было идти. Он не сомневался в том, что вмешался бы, будь на месте того мальчика любой другой ученик. Очевидно этот человек и тогда, еще будучи школьником, был способен прочувствовать ужас, охватывавший мальчика. Но он ничего не предпринял.

Глава 2. Начало исследования моббинга

В 1969 г. шведский журнал Liberal Debatt опубликовал статью школьного врача Петера-Пауля Хайнеманна. Он писал о том, о чем многие читатели знали по собственному опыту или слышали, но что тогда еще не имело названия и не было изучено. Читатели статьи увидели картину изнутри, и это вызвало бурю эмоций. Так в поле зрения попало то, что, несомненно, происходило всегда. Моббинг стал темой, обсуждаемой шведским обществом, и Хайнеманн взялся за работу над книгой.

В 1972 г. книга вышла в Швеции, а годом позже — и в Норвегии. Она называется «Моббинг. Групповое насилие среди детей и взрослых». Школьный врач Хайнеманн основывает книгу на своих наблюдениях в школьном дворе одной из школ Швеции, и он пишет убедительно. Мы как будто видим происходящее своими глазами и ощущаем волны пугающего, разрушительного движения. В нем начинает вырисовываться некая схема.

Большая группа учеников проводит время, мирно общаясь. Но вот появляется другой ученик — и разговоры в группе прерываются. Возникает своего рода фрустрация: вновь пришедший помешал, нарушил существующее в группе равновесие. Затем события начинают стремительно развиваться. Те, кто прежде был настроен вполне миролюбиво, источают злобу. И вот уже все против одного, и жертва стаи становится затравленной и жалкой. Проходит несколько минут, и все заканчивается. Жертва уничтожена, а группа возвращается в прежнее миролюбивое настроение.

Для Хайнеманна группа является отправной точкой в создании теории, он ссылается на исследования зоолога Конрада Лоренца (Lorenz, 1968). Звери и птицы иногда ополчаются против одного из своих — иного, коллективно нападают. Инстинкт — нечто врожденное, чем обладают все члены стаи, — активируется. Все таковы при определенных обстоятельствах, и все ведут себя иначе при других условиях.

Дэн Олвеус, еще один шведский ученый, приблизительно в то же время начал проводить исследования агрессии среди мальчиков в регионе Стокгольм и в 1973 году опубликовал книгу, содержащую отчет об этой работе.

В 1974 году книга была переведена на норвежский язык и озаглавлена «Мальчики для битья и школьные хулиганы». В 1978 году она была издана на английском языке («Aggression in the Schools: Bullies and Whipping Boys»). Без сомнения, книга сыграла важную роль в зарождении международного интереса к проблеме моббинга.

Название книги говорит о том, что основное значение в ситуациях, когда происходит травля, придается индивидуальным особенностям вовлеченных в нее людей. Таким образом, мы добрались до истоков двух направлений, в рамках которых развивались исследования причин возникновения моббинга и происходила разработка методов борьбы с ним. Это классическая дилемма социальной науки: что является ведущим — ситуация или индивид? Дэн Олвеус занимается психологией личности, в то время как Петер-Пауль Хайнеманн опирается на социальную психологию. В ходе стокгольмского исследования были получены ценные сведения о «мальчиках для битья» и «школьных хулиганах», и в дальнейшем приоритет отдавался масштабному изучению личностных особенностей преследователей и жертв моббинга. В последней главе этой книги обсуждаются конкретные меры по борьбе с моббингом, хотя и довольно сжато.

С годами Олвеус начал придавать роли школы большее значение (Olweus, 1993, 1997, 2005). В середине 1970-х годов он приехал в Норвегию и начал работу в качестве профессора психологии личности в Университете Бергена. И по сегодняшний день он остается весьма деятельным ученым, яркой, авторитетной личностью. До конца 1980-х годов он уделял основное внимание изучению связи между типом школы, социальной микросредой и проявлениями, а также распространенностью моббинга; исследовал личностные черты и ситуацию в семьях жертв и преследователей (Olweus, 1978, 1980, 1993, 1994, 1999a, 1999b).

Накопленный исследовательский материал позволил Олвеусу развить и утвердить представления о побудительных механизмах моббинга. Суть его точки зрения состоит в том, что определенные негативные семейные обстоятельства стимулируют агрессивность, и эта черта личности является важнейшей движущей силой, стоящей за моббингом, направленным на уязвимых соучеников (Olweus, 1993). Концепция Олвеуса была признана, хотя и породила дискуссии (Pikas, 1989). С конца 1980-х годов Олвеус серьезно занимался конкретными мерами против моббинга, разрабатывал, опробовал и оценивал эффективность программы «Olweusprogrammet» по борьбе с антисоциальным поведением и моббингом (Olweus, 1993, 1997, 2005).

Третья шведская новаторская книга — «Как остановить моббинг», — написанная Анатолем Пикасом, вышла в 1975 г. Она была переведена и издана в Норвегии годом позже. Пикас, как и Олвеус, активно работает и по сей день. Они по-разному понимают сами основы феномена моббинга. Анатоль Пикас имеет приблизительно такую же точку зрения, как и Хайнеманн: групповые процессы главенствуют над индивидами (Pikas, 1976, 1989). Олвеус, естественно, также признает влияние групповых процессов, однако определяющими он все же считает особенности личности преследователей и жертв моббинга (Olweus, 1994, 1999a, 1999b).

Приблизительно в 1980 г. Кирсти Лагерспетц и ее коллеги заложили основу для дальнейшего исследования моббинга в Финляндии, они рассказывали в международных научных журналах о важнейших результатах своей работы, в частности о распространенности проблемы моббинга и о личностных чертах, характерных для преследователей и жертв (Björkqvist, Ekman, Lagerspetz, 1982; Lagerspetz et al., 1982). Кристина Салмивалли, в настоящее время профессор психологии в Университете Турку, возможно, больше, чем кто-либо другой в Финляндии, способствовала продвижению исследований. Одно из важнейших направлений ее работы — изучение отношения остальных учеников к преследователям и жертвам (Salmivalli, 2005; Salmivalli et al., 1996).

Вплоть до 1990-х годов исследования проблемы моббинга проводились в основном в странах Северной Европы. Первая международная конференция, посвященная проблеме моббинга, состоялась в Ставангере летом 1987 г. Она была организована Советом Европы и собрала около сорока ученых и работников школ из большинства западноевропейских стран. Участники жили и работали в Высшей народной школе Сольборг в течение пяти дней, и по итогам конференции была выпущена книга «Bulling: An International Perspective» («Буллинг в разных странах: обзор проблемы») (Roland, Munthe, 1989). В большинстве представленных на конференции стран проблеме моббинга уделялось поразительно мало внимания, а знания об этом специфическом феномене были весьма скудными. Но многие участники обладали богатым исследовательским опытом и добились существенных результатов, работая с сопряженными темами, поэтому они без труда справились с задачей. Эта конференция имела огромное значение для установления профессиональных контактов и побудила к проведению исследований в других европейских странах (Mellor, 1999).

Официальным представителем Совета Европы на конференции в Ставангере была Мона О`Мур из Ирландии. Вскоре после окончания конференции она организовала собственный центр изучения моббинга в своем университете (Тринити Колледж в Дублине). Она и ее группа внесли значительный вклад в исследование самооценки преследователей и жертв моббинга, а также в разработку мер, направленных против моббинга, для интеграции в школах (O`Moore, 1989; O`Moore, Hillery, 1999; O`Moore, Minton, 2004). На конференции присутствовал еще один выдающийся ученый — Делвин Таттум из Уоллеса. Он имел солидный опыт в области исследования проблем поведения в школе, под его редакцией вышли в свет знаковые книги о моббинге (Tattum, 1993; Tattum Lane, 1989).

В начале 1990-х годов исследования моббинга начали проводиться на международном уровне. Британские острова стали новым оплотом этой деятельности, возникла прочная связка между исследованиями, проводившимися в Соединенном Королевстве, Ирландии и Скандинавских странах. Весомый вклад в развитие исследований внесли Питер К. Смит и его коллеги в Англии, специалисты в исследовании явлений, сопредельных моббингу. Наибольшую известность им принес, пожалуй, проект «Sheffield», результаты которого отражены в нескольких книгах и множестве статей, где анализируется масштаб проблемы, дана характеристика учащихся, вовлеченных в процесс, объясняются причины возникновения моббинга и предлагаются меры по борьбе с ним (Smith, Sharp, 1994; Cowie, Jennifer, Sharp, 2003).

Расстояние от Великобритании и Ирландии до Австралии велико, однако культурные связи сближают. Кен Ригби и Питер Сли стали ключевыми фигурами в области исследования моббинга в Австралии, и их исследования, в частности работа об отношении различных групп учащихся к моббингу (Rigby, 1997; Rigby, Slee, 1991, 1999), имеют международное значение. Донна Кросс (Cross et al., 2004) создала в Перте выдающуюся исследовательскую группу, которая занялась изучением связи между моббингом и проблемами со здоровьем у жертв моббинга. Эта группа также разработала для учителей и других специалистов ряд методик, которые помогают ученикам научиться осознавать и чувствовать ответственность за свои действия или бездействие. Связи между Австралией, Новой Зеландией и другими районами региона весьма крепки (Sullivan, K., Cleary, Sullivan, G., 2004).

В начале 1990-х годов к странам, в которых проводились исследования моббинга, присоединилась Канада. Центр «LaMarsh» и Йоркский университет в Торонто за короткий период времени стали средоточием энергии и местом встреч как канадских ученых, так и ученых из других стран. Дебра Пеплер — руководитель центра и душа всего дела, ее вклад трудно переоценить. В частности, она и ее коллеги описали социальные процессы, на фоне которых появляется моббинг (Pepler, Craig, 1995). Разработка профилактических мер и их апробирование — немаловажная часть их работы (Pepler et al., 2004). В 2006 г. Дебра Пеплер и Венди Крейг начали работу с «PREVNet» — противостоящим насилию сообществом ученых, работников сферы образования и общественных организаций Канады.

В США исследованию моббинга не уделялось столь пристального внимания. Отдельные ученые занимаются этой темой, но сильного научного сообщества, посвятившего себя этой работе, не появилось (Harachi, Catalano, Hawkins, 1999).

Не только в странах Северной Европы и на Британских островах, но также и в других европейских странах значительно возрос интерес к исследованию феномена моббинга, все больше ученых участвуют в работе над этой проблемой (Smith et al., 1999; Munthe et al., 2005). Отдельно необходимо сказать о Японии, где внимание общественности к теме моббинга проявилось уже в средине 1980-х годов, когда начались исследования под руководством социолога Ёдзи Морита из Осакского университета (Morita et al., 1999; Murakami, 1985).

С первой статьи Хайнеманна в 1969 г. до сегодняшнего дня изучение моббинга прошло путь развития от локального исследования до деятельности международного масштаба с укреплением сотрудничества между научными сообществами. Безусловно, это развитие привлекло внимание к проблеме и повысило общий уровень осведомленности об этом явлении работников сферы образования, политиков и большинства людей. Тем не менее между странами и континентами существуют значительные различия в степени интереса и уровне знаний о проблеме.

В 2003 г. ОЭСР (организация экономического сотрудничества и развития) учредила небольшой экспертный совет в целях разработки принципов профессионального сотрудничества между тридцатью странами, входящими в ОЭСР. Я участвовал в работе этого совета вместе с Деброй Пеплер, Питером К. Смитом и Ёдзи Морито. Наш отчет был представлен на конференции ОЭСР «Taking Fear out of Schools» («В школу — без страха») в Ставангере осенью 2004 г. Моббинг и насилие в школе были темой конференции, на которой собралось большинство ведущих исследователей мира в данной области. Целью конференции было определить направление исследований причин возникновения моббинга, сформулировать задачи, связанные с разработкой методов и национальной политикой, а также обозначить пути дальнейшего международного сотрудничества (Munthe et al., 2005). Премьер-министр Норвегии Кьелль Магне Бондевик произнес приветственную речь (Bondevik, 2005). Он говорил о национальном проекте — «Манифесте против моббинга» в Норвегии — и горячо поддержал укрепление международного сотрудничества.

Однако, по сути, главной движущей силой интернационализации были сами исследователи.

Глава 3. Что такое моббинг?

Осенью 2002 г. норвежские СМИ сообщали о драме, разыгравшейся в Моссе. Многочисленной толпой подростки вломились в дом девочки, которая ходила в ту же школу, что и они, учинили над ней жестокую расправу, не щадя при этом ни вещей, ни обстановки. Причиной расправы был слух о том, что ранее эта девочка обозвала шлюхой другую девочку — из соседней школы. На большой перемене «потерпевшая» девочка наведалась в школу, где учились «обидчица» и вышеупомянутые подростки. Там она пообщалась с друзьями и знакомыми, и очень быстро всем стало ясно, что за такое дело надо наказывать. Целая орава школьников — вероятно, около сорока человек, — двинулась к дому той, что должна была поплатиться. В тот день она плохо себя чувствовала и не пошла в школу. Они приблизились к ее дому, кто-то позвонил в дверь. Стоящие впереди ворвались внутрь, за ними последовали и другие, в общей сложности человек двадцать. Остальные ждали снаружи. Атмосфера быстро накалялась. Они начали крушить все вокруг, напали на девочку. Блеснул нож, но это было уже чересчур. Кто-то крикнул: «Хватит!» — и они ретировались.

Ученики вернулись в школу, многие в тот же класс, куда ходила пострадавшая девочка. Учителя ничего не заметили. Родители сообщили в школу о произошедшем, и началось серьезное разбирательство.

– В какой-то момент вдруг осознаешь, что отступать уже поздно, — говорили некоторые ученики.

– Мы не понимали, что делаем, — говорило большинство.

Это вопиющее происшествие напоминает ситуацию, описанную шведским школьным врачом Петером-Паулем Хайнеманном (Heinemann, 1973). Во дворе школы собралась большая группа учеников. Они просто общались. По всей видимости, школьники из Мосса подобным же образом проводили большую перемену. Внезапно что-то произошло, и все пришло в движение. Хайнеманн увидел ученика, который подошел к группе и чем-то ей помешал, нарушил ее покой. В Моссе состояние группы изменилось после получения информации о том, что девочку, по ее словам, назвали шлюхой. В обоих случаях многочисленная группа подростков теряет контроль. Сдерживающие механизмы отключаются, и, вероятно, некоторые, почувствовав собственную агрессивность, входят во вкус. Они нападают. По мнению Хайнеманна, такое может произойти практически с кем угодно по отношению к кому угодно.

Случившееся в Моссе было не моббингом, а скорее актом самосуда, который сопровождался соответствующими эмоциональными и поведенческими проявлениями. Безусловно, Хайнеманн помог приблизиться к пониманию сути моббинга. Но прав ли он в том, что касается глубинных механизмов? Всякий ли может издеваться над другим, и всякий ли может быть подвергнут издевательствам?

Со временем международное исследовательское сообщество в главном пришло к единому взгляду на то, как следует определять моббинг, и существующие определения содержат почти идентичные элементы.

Общим для всех определений является описание моббинга через негативные, враждебные или агрессивные действия (Olweus, 1993; Smith, 2005). Понятия «агрессивные действия» или «агрессия» имеют очень важный аспект — они предполагают наличие намерения. Подавляющее большинство исследователей агрессии определяют ее как действие, имеющее своей целью причинение вреда (Buss, 1971; Smith, 2005). Моббинг, таким образом, понимается как негативное поведение, цель которого — тем или иным способом причинить жертве вред.

Обычно в определениях моббинга отмечается, что он может осуществляться группой лиц или отдельной личностью — в этом коренное отличие такого понимания моббинга от точки зрения Хайнеманна. Он считал, что моббинг по определению является групповым процессом, на что, собственно, и указывает слово mobb[1]. Пикас (Pikas, 1989) придерживался такого же взгляда. Но все же в международных кругах принято исходить из того, что моббинг может быть осуществлен как одним, так и несколькими лицами (Smith, 2005). Разумеется, динамика процесса различна и зависит от того, идет ли речь о группе лиц или же об одном человеке.

Определения также указывают на систематичность действий, то есть на их регулярную повторяемость на протяжении времени (Olweus, 1993; Roland, 1989a; Smith, 2005). Этот момент связан с некоторыми проблемами, поскольку отдельный эпизод может соответствовать той же схеме, что и повторяющиеся действия (Roland, Vaaland, 1995). Во всяком случае, бывает, что именно так это выглядит со стороны. Однако для жертвы травли важна разница между одиночным происшествием и частыми инцидентами. Отдельное посягательство, конечно, может напугать, вызвать напряжение и расстроить. Но непрекращающиеся проявления травли воздействуют глубже, заставляя жертву чувствовать, что так будет всегда. Безусловно, ограничение, вводимое определением, не означает, что можно игнорировать или умалять значение отдельных происшествий, оно лишь подчеркивает, что о моббинге стоит говорить только тогда, когда речь идет о систематических измывательствах.

Еще один важный аспект — это существенная разница в соотношении сил. Жертва моббинга не в состоянии защитить себя ни физически, ни морально. Значимость этого аспекта была отмечена еще в 1983 г., когда в Норвегии была проведена первая в мире общенациональная кампания, направленная против моббинга. Само определение моббинга тогда звучало следующим образом.

Можно говорить о моббинге, или травле, когда один или несколько индивидов регулярно на протяжении длительного времени подвергаются негативным действиям со стороны одного или нескольких индивидов (Olweus, Roland, 1983. P. 3).

На следующей странице делается важное уточнение.

Следует добавить, что человеку, подвергающемуся моббингу, обычно нелегко себя защитить. Он, как правило, относительно беспомощен. Ссора между примерно равными по соотношению сил индивидами не является моббингом.

Позднее я включил аспект, касающийся разницы в соотношении сил, в свое определение моббинга (Roland, 1989a), то же сделал и Дэн Олвеус (Olweus, 1993). Этот аспект остается центральным элементом различных определений моббинга (Farrington, 1993; Smith, 2005; Olweus, 1993; Roland, 1999). Его следует учитывать при разработке мер, направленных против моббинга. Многие школы прибегают к посредничеству (медиации), когда возникает проблема травли, однако это противоречит логике и формирует неправильные ориентиры. Медиация предполагает, что обе стороны должны пойти навстречу друг другу и что они обладают относительно равными возможностями. Медиация как мера, направленная против моббинга, будет рассмотрена и отвергнута в одной из последующих глав.

Таким образом, исследователи из Норвегии и других стран в значительной степени сходятся в том, что касается основных характеристик моббинга: негативные действия со стороны одного или нескольких лиц по отношению к жертве; систематичность в проявлении такого поведения; существенный перевес в соотношении сил. Эти действия могут обретать различные формы, но при этом определенная главенствующая схема сохраняется.

Петер-Пауль Хайнеманн, в сущности, описывает физические проявления травли. Преследователи используют средства физического воздействия: удары, пинки, тычки, захват и другие виды физического принуждения. Хотя эта форма — явная и, с точки зрения стороннего наблюдателя, самая мучительная, она не является самой распространенной. Кроме того, в ее использовании существуют четкие гендерные различия — мальчики в гораздо большей степени, чем девочки, склонны прибегать к средствам физического воздействия (Smith et al., 1999).

Чаще всего как мальчики, так и девочки используют вербальное воздействие (Ibid.). Стандартный вариант — издевки. Речь идет о таких словах, которые ранят, обычно это негативные высказывания о жертве. Наибольший эффект производит высмеивающий комментарий. Жертва моббинга чувствует, что значит стать всеобщим посмешищем, а в такой ситуации нелегко себя защитить.

Третья из основных форм моббинга — изоляция, она более популярна среди девочек, чем среди мальчиков (Ibid.). В классическом варианте человека против его воли вытесняют из группы. Изоляция, следовательно, предполагает, что жертва хочет быть с тем или с теми, кто ее травит. Жертва входит в компанию, или же ей дают повод думать, что она своя, а затем выбивают почву из-под ног. Методы для этого порой выбираются довольно тонкие и неявные — взгляд, усмешка и т.п. Таким образом, не одиночество как таковое, а обречение на одиночество имеет прямое отношение к моббингу.

Втягивание человека в роль жертвы с использованием этих трех форм моббинга (в особенности первых двух) происходит путем провокации (Roland, 1999). Сценарий провокации таков: совершить некое действие в отношении другого с целью вызвать его реакцию, которую затем можно использовать в своих интересах. Началом, как правило, служит обвинение в чем-либо, совершенном ранее или совершаемом в настоящий момент. Другой способ — негативные высказывания, указывающие на недостатки жертвы, — к примеру, в суждениях, внешности или одежде. В обоих случаях провокатор ищет что-то негативное и цепляется за это. Еще один прием — вызвать у человека недовольство — скажем, оказывая на него физическое воздействие или препятствуя его деятельности, а затем использовать его реакцию. Суть в том, чтобы найти повод для обвинения. В любом случае человек ставится в ситуацию, когда он вынужден реагировать. Умелый провокатор постарается интерпретировать негативно любую реакцию. Если жертва останется пассивной, то будет обвинена в нежелании отвечать. Если жертва ответит, то смысл ответа будет передернут и объявлен хамством или ложью. Таким образом создается повод для нового обвинения. В следующий раз, встретившись с жертвой, провокатор пускает этот повод в ход, и жертва оказывается в ловушке. Итак, механизм втягивания — провокация, в особенности, если речь идет о физической форме травли и вербальных издевках. Этот прием может быть использован и для обоснования изоляции.

Еще один элемент всех основных форм моббинга — угрозы. Нередко очередной эпизод травли заканчивается тем, что преследователи обещают жертве и друг другу, что «обязательно вернутся». Преследователи могут просто угрожать жертве или передавать свои угрозы через других . Все это усиливает давление на жертву.

Принимая во внимание все вышеизложенное, моббинг можно определить следующим образом:

Моббинг — это физические или социальные негативные действия, производящиеся систематически на протяжении длительного времени одним или несколькими лицами и направленные против того, кто не имеет возможности защитить себя в актуальной ситуации.

Термин «моббинг» обычно не используется в англоязычных работах, посвященных феномену, стоящему за обсуждаемыми определениями. В международных кругах чаще употребляется английское слово «bulling» («буллинг»). Это объясняется распространенностью английского языка и тем, что большая часть исследований моббинга проводится в англоязычных странах или в странах, где люди легко переходят на английский (например, в Северной Европе).

В некоторых языках нет термина, который бы точно отражал смысл термина «буллинг» (Smith, 2005; Smith et al., 1999). Любопытным примером является японское слово «ijime». В детальном отчете ведущий японский исследователь моббинга Ёдзи Морита подробно объяснил значение этого понятия. Несколько упрощая, можно сказать, что оно означает то же самое, что и «буллинг», но ijime всегда происходит в рамках группы или социальной общности, где все друг друга хорошо знают. Если одно или несколько лиц систематически изводят того, с кем они не знакомы, то это не является ijime. Устойчивая связь между преследователями, жертвой и остальными членами социальной общности наделяет ijime особым смыслом. Именно наличие отношений, формирующих значимую общность (например, класс), придают действию силу, и именно поэтому стигматизация переживается так болезненно (Morita et al., 1999).

Такое понимание моббинга наводит на размышления. Ijime в принципе является коллективным действием, направленным на жертву со стороны общности в целом. Конечно, одни проявляют большую активность, чем другие. Однако пассивные тоже участвуют в ijime, ведь группа — это единый организм. Поэтому, по сути, подвергаться ijime — значит быть социально отверженным не только конкретными преследователями, а группой в целом.

Я не уверен в целесообразности выделения наличия устоявшейся группы в качестве обязательного условия, поскольку моббингом часто занимаются отдельные лица, а также потому, что моббинг может быть направлен на сравнительно стороннего человека (Smith et al., 1999). Тем не менее анализ японского понятия «ijime»полезен для понимания термина «моббинг» в других культурах, не в последнюю очередь потому, что важность отношений между преследователями, жертвой и другими членами группы здесь выходит на передний план.

В основном жертва сталкивается с преследователем лицом к лицу, однако в последние годы орудиями моббинга стали также мобильный телефон и компьютер.



[1] Толпа, сброд; от англ. mob.

Оглавление

Оглавление

Предисловие

Часть 1. Психология моббинга: исторические и теоретические аспекты

Глава 1. На чужбине: история военнопленного

Глава 2. Начало исследования моббинга

Глава 3. Что такое моббинг?

Глава 4. Факторы, влияющие на распространенность моббинга. Виды моббинга.

Глава 5. Жертвы и преследователи

Глава 6. Роль школы

Глава 7. Теории моббинга

Глава 8. Психологический анализ моббинга

Часть 2. Деятельность, направленная против моббинга

Глава 9. Основные принципы

Глава 10. Авторитетное классное руководство

Глава 11. Методы предотвращения моббинга

Глава 12. Антимоббинговые меры на перемене

Глава 13. Работа с семьями

Глава 14. Работа с учащимися в переходные моменты

Глава 15. Организация начала учебного года

Глава 16. Вмешательство

Глава 17. Качество антимоббинговых программ и специфика их внедрения

Глава 18. Роль директора и администрации школы

Глава 19. Моббинг: история из жизни

Список литературы

ПредисловиеЕсть люди, считающие травлю (моббинг) в школе безобидным явлением. Однако это не так. Детство — ценная часть жизни, во многом определяющая будущее. К счастью, многие из тех, кто в детстве испытал моббинг на себе, сохраняют здоровье и оптимизм; но все-таки раны заживают не до конца.

Сёльви Магерёй подвергалась травле в течение многих лет. Свои чувства она выразила следующим образом (Midtbø, Magerøy, 2004. P. 21).

Отче Наш,
Сущий на небесах,
Будь так добр, помоги мне стать невидимой
Или пошли мне друга,
Если это возможно.

Аминь.

Жизненные перспективы преследователей также хуже, чем у их ровесников.

Моей целью было написать полезную практическую книгу, которую могут читать исследователи, учителя, родители, студенты и все, кто работает с детьми и молодежью.

«Психология моббинга» — это не только практическое пособие. Способность предупредить, заметить скрытое и вмешаться основывается на знании — знании игры, которая сопутствует травле, знании особенностей главных действующих лиц и наблюдателей; понимании роли взрослых и качества их взаимодействия. Я надеюсь, что теоретический материал, посвященный этим вопросам, и практические рекомендации, будут полезны моим коллегам, помогут в обучении студентов и станут источниками возникновения новых исследовательских идей.

В этой книге речь в основном идет о школе. Однако многое из того, что происходит в школе, происходит и в молодежных клубах[1], и во взрослых трудовых коллективах.

Сёльви Магерёй сомневалась в том, что это возможно, но, к счастью, сейчас мы с уверенностью можем сказать: — целенаправленная и организованная деятельность способна значительно редуцировать моббинг.

Туве Флак, Кьерсти Руланн, Бенте Руланн Торсен и Грете Воланд читали рукопись, и я благодарен им за полезные комментарии.

Эрлинг Руланн

[1] Деятельность молодежных клубов направлена на то, чтобы дать возможность подросткам и молодежи проводить время со сверстниками. Клубы предлагают различные занятия и развлечения. Большинство клубов — коммунальные, однако есть и такие, которые управляются жилищными кооперативами, группами родителей, обществами и т.п., возможно, в сотрудничестве с коммуной. Есть юниор-клубы (10–14 лет) и молодежные клубы (14–18 лет). В каждом клубе есть взрослый руководитель, как правило штатный сотрудник, но ответственность за деятельность и мероприятия клуба во многом ложится на самих ребят. Первый коммунальный клуб начал работу в Осло в 1953 г. По состоянию на 2004 г. в Норвегии было 900 молодежных клубов.

Развернутая аннотация
Травля (моббинг) в школе — проблема, с которой сталкиваются очень многие. Известно, что травля приводит к тяжелейшим последствиям, однако нередко остается без внимания учителей и других взрослых. В нашей стране ведется определенная работа по профилактике моббинга, однако единой программы по борьбе с ним пока не существует. Именно поэтому чрезвычайно актуальна книга норвежского исследователя Эрлинга Руланна — автора антимоббинговых программ, эффективно использующихся в школах Норвегии и других стран мира.  
Книга содержит обзор исследований, посвященных проблеме моббинга, анализ психологической природы травли, описание ее видов, а также комплекс мер, которые позволяют если не предотвратить травлю, то существенно снизить ее распространенность. Автор приводит стратегии вмешательства, конкретные приемы и техники работы как с жертвами травли, так и с преследователями, родителями, школьным коллективом, а главное, предлагает модель, позволяющую объединить все мероприятия в единую систему и создать в школе безопасное психологическое пространство.
Смотрите также:
Вернуться к списку

Логин:
Пароль:
Регистрация
Забыли свой пароль?

Университетский ДЕТСКИЙ ЦЕНТР

ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ СЛУЖБА МОСКВЫ
Психологи Психологические службы образовательных учреждений Психологические центры

© 2009-2017 Практический психолог — practic.childspy.ru
Любое использование, перепечатывание, копирование материалов портала производится с разрешения редакции
Разрaботка сайта childpsy.ru

Яндекс.Метрика